Актёр Виктор Гахов: «Отрицательные персонажи должны быть в чём-то смешными»

Популярный питерский актер театра и кино Виктор Гахов, даже живя много лет в северной столице России, никогда не забывает, что он – крымчанин. И не просто не забывает, но и ежегодно почти на все лето приезжает в южнобережный поселок Гурзуф, где прошло его детство и до сих пор живет старенькая мама, которая 9 месяцев ждет «любимого Витеньку», часто вспоминая его в беседах с подружками-пенсионерками на лавочке возле соседнего дома. Но у Виктора получается приехать в родные пенаты только, когда Камерный театр Владимира Малыщицкого, в котором он служит вот уже более четверти века, уходит на каникулы, а киногруппы фильмов и сериалов, в которых он задействован, разъезжаются в отпуска. В этом году Гахов решил поработать и, будучи на отдыхе, привез моноспектакль по повести Сергея Довлатова «Заповедник», который планирует показать в Доме-музее им. А. П. Чехова.
Почему именно по Довлатову и именно в доме-музее Чехова?

Я вообще очень люблю этого писателя, и в 1993 году уже участвовал в постановке Владимира Малыщицкого по тому же «Заповеднику», исполнив роли сразу нескольких персонажей. А сегодня я перекладываю довлатовскую историю на себя, и она очень ложится на мою жизнь. Только Довлатов был ленинградцем, а я – крымчанин. В повести есть такие слова: «А зовут меня – как и прежде, национальность – ленинградец, по отчеству – с Невы…» Вот и я про себя могу сказать, что зовут меня – как и прежде, несмотря на все перипетии, национальность – крымчанин, по отчеству – с Черного моря». Почему в доме-музее Чехова? Ну, считайте, что так совпало, что именно в этом году он вошел в состав нового Крымского литературно-художественного музея-заповедника, а тут я со своим спектаклем. Премьера моноспектакля в Санкт-Петербурге, на сцене театра Малыщицкого, на мой взгляд, прошла очень успешно. Во всяком случае, был полный аншлаг, так что мне даже друзей не удалось в зал провести.
Кстати, и первый тост я всегда говорю за Черное море! А герои Довлатова очень много пьют… Сам Довлатов иронично соглашался с критиками, обвинявшими его в том, что все его персонажи выглядят подонками, но… очень симпатичными. Есть упоминание об этом и в одном из его произведений: «Я лет с двенадцати ощущал, что меня неудержимо влечет к подонкам». Тем не менее, творчество этого замечательного писателя, как и его личность, в последние годы словно обрели вторую жизнь и вновь стали очень популярны. В прошлом году по рассказам Довлатова Станислав Говорухин снял полнометражный фильм «Конец прекрасной эпохи», очень благосклонно воспринятый зрителями, Алексей Герман-младший заканчивает съемки картины «Довлатов», сюжет которого охватывает несколько дней из жизни писателя перед его отъездом из Ленинграда…
Вы выросли в Ялте, где никогда не было своей профессиональной театральной труппы. Но что в таком случае смогло повлиять на вас в выборе профессии?
Во время учебы в восьмом классе я познакомился с Александром Гетманским, который тогда был студентом театрального института, а сейчас – ведущий актер Киевского театра Леси Украинки. Вот его рассказы и подтолкнули меня к выбору профессии, которая, как я понял еще тогда, позволяла бы искать истину. Ведь, по сути, вся театральная среда – это творческая лаборатория, в которой непрерывно изучаешь, исследуешь, постигаешь жизнь.
А после восьмого класса я, почти как известный юморист Геннадий Хазанов, поступил в Ялтинский техникум советской торговли – тот же кулинарный техникум. Правда, уже после первого семестра понял, что это не мое, но продолжить обучение смог только в вечерней школе. А параллельно работал на пилораме, был учеником плотника, еще кого-то. «Венцом» моей рабочей карьеры стало присвоение мне аж второго разряда каменщика…
Покорять театральные вершины я самонадеянно отправился, конечно, в Москву – подал документы сразу в три учебных заведения – Щукинское училище, школу МХАТ и ГИТИС, но ни в одном не прошел по конкурсу. После чего поехал в Ярославль, но провалился и там. Зато успешно прошел все испытания в Горьковском театральном училище, которое, к слову, по статусу было даже повыше Ярославского. Достаточно сказать, что его закончили такие мэтры, как Евгений Евстигнеев, имя которого сегодня носит это училище, Евгений Меньшов, Людмила Хитяева, Ирина Мазуркевич, Александр Панкратов-Черный и многие другие ныне известные актеры. Ну и я, в конце концов…
Среди ваших сокурсников были будущие звезды кино?
Со мной на одном курсе училась уже с юности ставшая популярной киноактриса Наташа Лапина, еще студенткой сыгравшая одну из главных ролей в многосерийном фильме «Жизнь Клима Самгина», а затем блиставшая в музыкальной комедии «Дон Сезар де Базан» и в драме «Руанская дева по прозвищу Пышка». В начале 90-х она прошла престижный международный музыкальный конкурс и уехала по контракту в Германию, а затем в США, снялась в нескольких фильмах в Голливуде. Недавно она вернулась, выступала в программе у Андрея Малахова…
Удачно сложилась кинокарьера еще у одной моей одногруппницы – Натальи Сурковой, среди наиболее заметных работ которой роль императрицы Елизаветы Петровны в сериале «Великая», Екатерины II в фильме «Фаворит» и участие во многих других известных теле- и кинопроектах. Она, кстати, стала крестной мамой моей дочки.
А в Крыму вам доводилось сниматься?
Только один раз, но это случилось через пять лет после того, как я закончил училище. В 1991 году мне пришлось вернуться домой, в Крым. Вот здесь совершенно случайно я и попал в фильм «Одиссея капитана Блада», съемки которого проходили с мая до конца августа. Время пролетело замечательное, платили неплохие по тем временам деньги, компания подобралась теплая, интересная. Правда, в нем меня узнать трудно – я был в команде французского пирата Левасёра, которого играл Леонид Ярмольник. Хотя, кстати, именно от моего выстрела погибал Эндрю Бейнс – персонаж заслуженного артиста России Альберта Филозова. Правда, и мой – от его…
К тому времени у вас уже был театральный опыт?
Так получилось, что после просмотра моего дипломного спектакля у меня было два приглашения – в республиканские русские драмтеатры в Казани и Чебоксарах. Выбрав Чувашию, я отработал там по распределению положенные три года. Правда, с ролями там не складывалось – уже на третьей репетиции я разругался с главным режиссером, и меня «забыли». Но такую несправедливость актеры театра решили исправить по-своему – они сами начали выбивать мне роли, вводили меня в спектакли, и в итоге как-то на гастролях в Казани меня даже выбрали самым любимым гастролирующим артистом города.
Потом меня пригласили ввестись на главную роль в спектакль «Голоса травы» по повести Трумана Капоте в дважды Краснознаменном театре Балтийского флота в Лиепае в Латвии. Там я увидел Балтийское море, причем мне предоставили трехкомнатную квартиру практически на берегу, да и жизнь в Прибалтике в те годы была не в пример сытнее и богаче, чем в Поволжье с его девственно пустыми прилавками, откуда я переехал.
Пробыл там я всего год, но у меня осталось такое чувство, что все пять – так много удалось сделать, тем более, что я стал руководителем Лиепайского отделения театральной секции «Балто-славянского общества культуры и развития Латвии» и даже поставил свой спектакль на его базе. Но тогда как раз начали закручиваться гайки, русских из Прибалтики стали вытеснять, да и у меня закончился контракт, и я отправился в Ригу. В политику я не лез, и меня взяли сразу в два театра, в том числе в Рижский молодежный – к самому Адольфу Яковлевичу Шапиро – европейской знаменитости! Потом его приглашали театры многих зарубежных столиц, хотя из Латвии его выжили…
Конец 80-х – начало 90-х вообще было мутное время. Театры влачили нищенское существование, многие закрывались. Рынок наводнили безработные актеры. Я уехал домой, но здесь мне сказали, что в Ялте театральной труппы нет и никогда не будет, и предложили должность директора Дома культуры в одном из поселков ЮБК. А мне хотелось заниматься настоящим творчеством…
Волей случая я оказался в Питере, где встретил товарища, который видел меня на сцене, мы нашли спонсора и решили поставить свой спектакль, даже ездили с ним на гастроли, где нас почему-то представляли как «Московский эротический театр». Но проект быстро лопнул, а меня в свой театр «Юпитер» пригласил Владимир Малыщицкий. Режиссер он был очень требовательный, жесткий, и я даже дважды уходил из его театра. Но потом все равно возвращался: работать с ним было тяжело, но без театра было еще тяжелее. Так я и служу на его сцене с 1991 года…
На гастролях в Крыму бывать случалось?
В Крым меня тянет постоянно. Конечно, прежде всего потому, что здесь живет моя мама. Но еще я здесь получаю энергию, творческую зарядку, здоровье. Я очень люблю море. Наверное, потому и из Лиепаи в свое время не хотел уезжать, потому что там было море, пусть и холодное Балтийское, которое напоминало мне о доме.
А сюда я привозил спектакли от театра «Бенефис» Михаила Боярского в начале 2000-х, выступали на Южном берегу Крыма в клубах больших санаториев, собирали аншлаги. Тем более, к тому времени я уже начал много сниматься, в том числе и в «Улицах разбитых фонарей». Так что на афишах было написано, что я актер этого суперпопулярного тогда сериала… А вообще я благодарен судьбе, что она связала мою жизнь с двумя самыми лучшими местами на земле – Крымом и Санкт-Петербургом.
Общение с актерами, которые играли в «Улицах…» главные роли, – Сергеем Селиным, Алексеем Ниловым, Александром Лыковым – вне съемочной площадки поддерживали?
У меня с ними сложились добрые приятельские отношения. Хотя видимся мы нечасто, в основном на чьих-то похоронах. А с Селиным мы познакомились гораздо раньше, когда и он, и я еще были студентами. Он с друзьями приехал на отдых на ЮБК, и их компания разбила палатки на гурзуфских виноградниках. И буквально на второй день после их приезда его привели ко мне домой и попросили взять на постой – сказали, мол, парень очень домашний и не может уснуть в палатке. Так он у меня и остался, мы подружились, продолжили тесно общаться и в Питере. Он потом в Гурзуфе отдыхал еще несколько раз, заходил ко мне в гости вместе с Сашей Лыковым. Тогда Селин еще не был всеми любимым старшим лейтенантом Дукалисом, и мы, было дело, даже в местную милицию с ним попадали за некоторые приключения. И хотя на этих актеров после сериала о «ментах» обрушилась прямо таки всенародная слава, они отнюдь не «зазвездились», остались нормальными компанейскими ребятами.
А ваш «роман с кино», на ваш взгляд, складывается удачно?
Хотелось бы большего, но что есть – то есть. Мне довелось сыграть роли более чем в 30 картинах, недавно снялся еще в трех. Посчастливилось поработать у замечательных кинорежиссеров Юрия Мамина, Алексея Германа, Александра Рогожкина, сыграть колоритных персонажей в нескольких частях «Улиц разбитых фонарей», сериалах «Литейный», «Дорожный патруль», «Гончие», «Ментовские войны» и т.д. Халтуры в сериалах, конечно, много, но есть жесткие режиссеры, которые подходят к съемках очень ответственно, и на выходе у них получается очень качественное многосерийное кино.
Каких героев чаще приглашают играть – положительных или отрицательных?
Я не против любых. Но больше попадается отрицательных персонажей, да их и играть интереснее. Тем более, что я – характерный актер, комический. А отрицательные персонажи и должны быть в чем-то смешными, во всяком случае, страшными они у меня не получаются. Есть у меня природная мягкость, но в этом и определенный шарм. Поэтому не случайно в театре я играю роли, которые на киноэкране воплотил Евгений Леонов. Кстати, на театральном фестивале в Иркутске, куда наш театр привез спектакль по культовой пьесе Александра Вампилова «Утиная охота», в котором я сыграл роль Кушака, также исполненную в кино Евгением Павловичем, ко мне подходили актеры из местного театра и говорили, что любые роли в этом произведении играть гораздо легче, чем Кушака. «Потому что, – поясняли они, – все герои этой пьесы определенные, заданные, веселые, а Кушак – очень скучный, и надо сделать так, чтобы эта скучная роль стала очень веселой». И вот это у меня получилось!
Какие свои роли в театре вы считаете наиболее удачными?
Мне трудно об этом судить, тем более, что я на сцене не играю, не изображаю, а живу, это все идет откуда-то изнутри и очень сильно выхолащивает. Особенно учитывая, что каждую неделю я задействован в двух-трех спектаклях. Долгие годы мы в театре ставили много классики, и мне доставались главные и заглавные роли. В «Мертвых душах» я играл Чичикова, в «Ревизоре» – городничего, были главные роли в поэтическом спектакле по произведениям Иосифа Бродского «Шествие», в «Думающем о России» по Фазилю Искандеру… Причем про роль Яичницы в гоголевской «Женитьбе» критики говорили, что в моем исполнении это был лучший персонаж! С большим удовольствием я вспоминаю главную роль мангуста в детском спектакле «Рики-тики-тави», на который с большим удовольствием ходили и взрослые. Сценарий для него написали Алексей Юрьевич Герман в соавторстве со своей супругой не менее знаменитым сценаристом Светланой Кармалитой, которые сами привели к нам в театр молодого великолепного режиссера. Спектакль получился просто потрясающим, очень динамичным, с оригинальными творческими решениями, и не надо думать, что это какой-то «детский утренник». Доводилось на одной сцене играть с неподражаемым Андрюшей Краско и с его отцом Иваном Краско…
А году где-то в 2011-м старый репертуар сняли, потому что его некому было поддерживать, и мы перешли на современных авторов. Поставили по пьесам Вампилова спектакли «Утиная охота», «Старший сын», в котором мне доверили роль главы семьи Сарафанова, сделали спектакль «Обыкновенное чудо» по Евгению Шварцу… Публика очень хорошо восприняла эти постановки.
И в кино, и на театральную сцену хлынул поток вчерашних кавээнщиков. Используя их «медийность», таким образом режиссеры пытаются привлечь зрителей?
Я очень плохо к этому отношусь. Одно дело то, что эти ребята делают шоу в КВН, но в кинофильмах и спектаклях в театре это получается скучно, неинтересно и непрофессионально. Ну, за редким исключением вроде Сергея Светлакова и еще одного-двух самородков. Даже яркие, смешные «Уральские пельмени» на киноэкране откровенно скучны, потому что шоу и театр – это все же разные явления. Впрочем, это не говорит и о деградации современного театра. Главное, не превращать его в политическую арену, хотя приходится признать, что в театре сегодня очень много политики, и это ужасно. Становиться на какую-то политическую платформу и что-то вещать – это легко, но это уже не искусство.