Антон Ксенев: «Театр не должен становиться рутиной»

Сибирский характер помог ему выстоять в чужом городе и сохранить тягу к любимой профессии, но привередничать с работой поначалу не приходилось. Постепенно появлялись друзья, знакомые, плелась тонкая паутинка связей – театральных и киношных. Кино – особая для Антона тема: он с юмором относится к большинству сыгранных им эпизодов, но вот скорой премьеры минисериала Дениса Нейманда «Аперкот для Гитлера», где сыграл эпизодическую роль заключенного, стукача в лагере Дахау, и сам ждет с нетерпением… Главным же для Ксенева остается театр, который он снова обрел в Петербурге: второй сезон Антон является актером Камерного театра Малыщицкого.
— Антон, как и когда надумали стать актером?

— На «творческий путь» меня выводили родители, начиная с третьего класса у меня вообще не было свободного времени. После уроков — акробатика, потом английский, потом бальные танцы, а позже прибавился ансамбль народной хореографии, с типично сибирским названием — «Кедровые орешки»…
— Неужели иного выбора родители даже не предоставили?
— Предоставили (улыбается): мама отвела меня, например, в секцию каратэ, где я часа три помахал ручками-ножками, а после решил, что больше туда не пойду, не проникся. Позиция родителей была правильная: они предоставляли мне возможность выбора. Определиться помогло то, что в школе изменилась учебная смена — остался у меня только ансамбль, а с девятого класса я уже начал ходить в школьную театральную студию, которой руководила Елена Михайловна Филатова. И постепенно стал для школы «в каждой бочке затычкой» — принимал участие во всех мыслимых и немыслимых мероприятиях и конкурсах…
— Обычно это мечта родителей – «чтобы танцевал»…
— Последние три года школы театральная моя жизнь была куда увлекательнее танцев, да и учеба как-то отодвинулась на второй план. С политической карьерой (улыбается) тоже не сложилось: я был первым и последним президентом школы, которого из-за успеваемости вызвали на педсовет — с «должностью» пришлось расстаться. Но со школой и с учителями мне невероятно повезло: педагоги понимали — то, чему я посвящаю почти все свое время, для меня является приоритетом. Кстати, они вместе с нами играли в театральной студии – и директор Елена Арнольдовна, и учителя биологии, физики, истории, физкультуры… Это было действительно круто!
— Не хотели поехать поступать куда-нибудь в Москву, в Питер?
— Даже не думал, у нас в Красноярске свой театральный вуз — Красноярская академия музыки и театра. Вариант «а если не поступлю» я даже не рассматривал: просто не знал, что в этом случае буду делать. И очень благодарен родителям, которым обязан поступлением на платное отделение. Учился у Ирины Борисовны Калиновской. Свободного времени, кстати, не возникло и в вузе: театральная учеба такова, что ей ты отдаешь почти все свое время.
— А куда пойдете после получения диплома, задумывались?
— Про это есть хорошая профессиональная поговорка: «На первом курсе ты – народный артист, на втором – заслуженный, на третьем – просто артист, а к четвертому понимаешь, что ты артист вообще никакой» (улыбается)… Вот на выпуске и начинаешь думать: «Ну, хоть куда-нибудь бы взяли!». Курс был большой, человек 30. К нам приезжали режиссеры (в основном из небольших городов), отсматривали нас, но и мы сами в 2007 году, когда выпускались, рассылали портфолио в разные театры. Так, узнали, что в Уфу нужны актеры, показались туда, и нас, четверых однокурсников взяли в Государственный Академический Русский драматический театр. Я там отработал полтора сезона: и играть давали (хотя победами эти роли назвать никак было нельзя), и отношения хорошие и зарплата относительно неплохая… Но как-то вечером я сидел на кухне, пил кофе и вдруг понял, что вокруг ничего не происходит, ни-че-го. Понял, что как-то начал успокаиваться в профессиональном плане, и все стало превращаться в унылую рутину. Подумал, принял решение и стал узнавать, куда можно еще податься. Все сошлось на Питере: я уволился и поехал…
— Когда прибыли в Петербург?
— Прибыл в феврале 2009 года. В никуда. И знакомых-то «полтора землекопа через три колена»… Про актерство пришлось на полтора годика вообще забыть: когда приезжаешь в чужой город, приходится думать про более приземленные вещи. Самыми ужасными были первые четыре месяца, когда каждое утро привычно начиналось с сайтов по поиску работы. Так на целых два года я стал агентом по недвижимости. Невеселая, скажу вам, работа: можно долго и упорно работать, вообще ничего не зарабатывая… Но постепенно круг возможностей расширился: поучаствовал в антрепризе, параллельно снимался в сериалах, работал режиссером на молодежном интернет-канале… Потом появился и театр.
— И как же сложились у вас отношения с петербургскими театрами и кино?
— Благодаря своей блестящей прическе (улыбается) переиграл в петербургском кино приличное количество бандитов — Бык, Шпала, Лютый, Туман, Робот… Такие вот люди трудной судьбы с предсказуемым финалом (убивали меня в кино уже не раз)… Но театра не хватало катастрофически: реально скучал по сцене. На съемочной площадке познакомился с Мишей Шеломенцевым, который одновременно является актером нескольких петербургских театров, в числе которых «Карлсон-хаус» и Камерный театр Малыщицкого. Миша-то и сказал, что в Камерном театре ищут актера для спектакля, который ставит режиссер Петр Шерешевский…
— Как прошел показ?
— После того, как мы с Шерешевским пообщались, он возьми и назначь сразу репетицию. А я-то к тому времени не выходил на профессиональную сцену и не репетировал уже лет пять… Ужасно боялся, что вообще ничего не смогу! И мысль эта оккупировала просто мой мозг. Но Шерешевский может и табуретку заставить играть: мне повезло с режиссером. Он психологически тонко работает с актером: сразу возникает полное доверие к режиссеру. Оно, в конечном итоге, и определяет актерскую податливость в работе: ты сразу позволяешь лепить из себя то, что Шерешевский считает нужным для спектакля.
— Хотите сказать, что не бывает плохих актеров, а бывают плохие режиссеры?
— Это у кого как складывается: можно из плохого актера стать актером вообще никаким, а можно перерасти самого себя благодаря режиссеру хорошему…
— Погодите, так что же такое актерство: божий дар или ремесло?
— Есть люди, в которых талант есть как действие, как глагол… Вот вы сидите в зале, смотрите на сцену, а там живет … космос. И вы начинаете думать: «Хочу познакомиться с ним – мне интересно, как и чем он дышит, живет, мыслит». А познакомились: ничего необычного. Это, наверное, и есть талант: когда человек делает все по живому, не рассуждая и не размышляя, и все получается. Ремесленник же становится в профессии таковым от ума: он понимает что, как, зачем, а опыт перерастает в качество.
— Опыт, перерастая в качество, часто становится толчком для перемен. У вас такого еще не произошло в Камерном театре Малыщицкого?
— Мне интересно здесь. Я почти сразу получил одну из главных ролей в спектакле «Железные двери», и хочу опять пропеть дифирамбы Шерешевскому. В обоих его спектаклях (я был введен и в спектакль «Конформист» Камерного театра Малыщицкого) он настолько точно подобрал актеров на роли, что даже играть, порой, ничего не приходится – надо просто пожить на сценической площадке. Так, мой герой в «Дверях» — безработный актер оппозиционных взглядов, проблемы которого мне понятны и близки…
— Можно задать философский вопрос? Избранная вами профессия влияет как-то на вас?
— Приехав в Петербург, я впервые попал во внетеатральную среду, и удивился, сколько разных людей и профессий существует на свете. Ведь узнать мир, находясь внутри своего кокона, почти невозможно, но мир этот влияет на человека куда сильнее профессии: побудь я еще годик-другой вне театра, и моя тоска по сцене наверняка бы стала убывать. Но когда я опять оказался в театре, на сцене, получилось что-то, я стал счастливейшим человеком. А вы спрашиваете, влияет или нет (улыбается). Конечно, влияет!