Вначале было кино, или Хвала эскапизму

Режиссер Валентин Левицкий поставил в Камерном театре Малыщицкого театральный ремейк американского фильма «Квартира».

Зрители старшего поколения прекрасно помнят черно-белый фильм Билли Уайлдера «Квартира», снятый в США в 1960 году в жанре любовной трагикомедии (в Советском Союзе его показывали в 1970-х).

Картина с Джеком Леммоном и Ширли Маклейн в главных ролях получила тогда пять «Оскаров» (всего номинаций было десять) и прочие престижные кинопремии, вошла в почетный список сотни лучших американских фильмов и, наконец, была признана «лучшим рождественским фильмом всех времен и народов».

Стоит ли говорить, что ничего общего с заокеанским шиком-блеском нынешняя театральная премьера не имеет? Она совершенно самобытна, самостильна и самодостаточна. Рождество здесь вообще не при чем (праздник коротко упоминается лишь ближе к финалу: для русской публики Новый год по-прежнему важнее), а лейтмотивом становится не любовь-морковь с непременным хэппи-эндом, а «урбанистическая сказка про маленького человека», процесс роста самосознания и самоуважения. И эти линии судьбы, этот экзистенциальный взгляд, конечно, гораздо глубже и интереснее. Тем более, что и проблематика отношений между мужчиной и женщиной с тех пор сильно сместила акценты с разграничений на «их» и «нашу» жизнь в сторону космополитизма и общения без границ.

В «Квартире» у Левицкого два состава исполнителей нескольких основных ролей — и это два разных спектакля, хотя бы потому, что актеры, играющие по очереди главного героя, заметно отличаются друг от друга, как внешне, так и по темпераменту. Но симпатию у зала однозначно вызывают оба: и разносторонне одаренный, экспансивный Ник Тихонов (ему удивительно подходит самоопределение Карлсона: «в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил»), и внутренне собранный, деликатный Леон Словицкий (у него невероятно подкупающая улыбка и взгляд добрейшей собаки). Оба они на свой лад создают образ рядового служащего крупной страховой компании, мелкой сошки, человека интеллигентного, честного и (до поры, до времени) бесхарактерного.

Мистер Уай по прозвищу Дружище. Мало того, что здесь взята первая часть фамилии кинорежиссера, так еще это имя в англоязычном первоисточнике — говорящее. Уай искренне изумляется, когда люди поступают подло и гадко, и на лице его постоянно написан вопрос: почему? (why?) А еще он — всем и каждому если не друг, то приятель и верный товарищ, готовый последнюю рубаху отдать. А окружающим, кажется, только этого и нужно: все, кому не лень, на халяву пользуются крошечной съемной квартиркой Уая (мол, «отель «Дружище» к вашим услугам). Только тут вместо пресловутой рубахи — ключ, который безотказный парень оставляет под ковриком по первому требованию.

Под стать Уаю — Мисс Кью, она же Фрэн (Надежда Черных и Лидия Марковских), милейшее создание с мягким характером и слишком хорошими манерами.

Эти двое, Уай и Кью, нашли друг друга в огромном мире, но не сразу это понимают, разбираясь всяк со своей жизнью (на жестоком Западе, как известно, вообще не принято грузить друг друга чужими проблемами). У них сразу возникает взаимная симпатия, но обоим до поры до времени не до романтических отношений.

В паре Уай-Словицкий — Фрэн-Марковских зритель следит за развитием характеров по глазам, мимике и жестам, вслушивается в интонации: работа актеров очень аккуратная (будто в бирюльки играют, крючочки цепляют, ниточки вытягивают). Основное внимание уделяется именно человеческой личности, попавшей в водоворот людской массы: индивидуум против социума. Силы, казалось бы, неравны — но чуда никто не отменял.

Персонажи этой истории существуют не по принципу «мы, маленькие люди, должны помогать друг другу». Эту тимуровскую «нагрузку» несет в одиночку исключительно Уай. Подобно спасателям Чипу и Дейлу или Человеку-пауку, он всегда — днем и ночью, на работе или дома, не в службу, а в дружбу — готов прийти на помощь всем и каждому — будь то коллега, босс или вовсе первый встречный. Спасает он и Кью, с которой его роднит природная скромность, редкое терпение и врожденное чувство такта.

Все эти сюжетные перипетии постановочно выражены изобретательно и емко — так непременно диктует и капризная вытянутая маломерная площадка, и определенный психологический и репертуарный настрой театра. Фактически, спектакль «Квартира» — это исповедь «маленького человека». Действие начинается с монолога героя, и далее все и вся иллюстрируют процесс его неприметной, но постоянной и подспудной работы над собой. Наверняка Уай — телец по гороскопу. Это единственный знак Зодиака, который немыслимо долго терпит обиды, унижения и прочее торжество несправедливости, но уж если дойдет до крайней точки, то сметет все вокруг. И добьется личностного роста — не в социуме, а в уме.

Пока героя мучают окружающие и терзают смутные сомнения, жизнь вокруг него идет своим бесстрастным чередом. Вот эту самую мучительную жизнь художники Надежда Лопардина и Софья Бодиловская (в содружестве с художником-технологом Сергеем Барановым) ловко сосредоточили в центре площадки, уместив на помост-трансформер почти все мизансцены — либо сочинив с десяток способов, как их развести чуть вправо-влево и слегка вперед-назад. Сначала клетка, напоминающая шахту лифта, выполняет функцию квартиры. Затем становится собственно лифтом — местом работы Кью. Далее — офисным пространством, где трудится Уай. Конструкция разборная, и с тем, чтобы превратить ее в телефонную будку, в автобус и во что угодно еще, легко справляются не только парни, но и девушки, играющие сослуживцев, случайных знакомых и «весь этот социум», в котором наши герои чуть было не теряют себя и остатки самоуважения.

Но не столь важно, где они — важно, что с ними происходит. Ключевой момент, когда Уай и Кью понимают, что бунт против системы и стереотипов легитимен, отыгран не сценарно, а крупным планом: взглядом и интонацией.

В этом публичном (наедине со всеми) эскапизме и состоит счастливый финал и условное (от себя-то не убежишь) спасение героев. Когда шоры наконец-то слетают, они рука об руку отправляются строить свой, новый мир. И это не уход от действительности в мир каких-то там иллюзий. Это уход из плохой и больной реальности — в хорошую и здоровую. Наверное.