Играть или не играть? Вот в чем вопрос

«Гамлет.eXistenZ». Игра в одном действии по пьесе В. Шекспира.
Камерный театр Малыщицкого.
Режиссер Петр Шерешевский, художники Александр Мохов и Мария Лукка.

В основе премьерного спектакля Петра Шерешевского о принце Датском сюжет фантастического триллера Дэвида Кроненберга «eXistenZ», жутковатой истории об Аллегре Гелле, создательнице виртуальной игры под названием «eXistenZ», в которой события реальной жизни смешиваются с миром выдуманным.
Интеллектуальная и беспощадная игра в одном действии по пьесе Шекспира, затеянная режиссером, лишена какого бы то ни было сочувствия, пощады и созидания. Напротив, с самого начала тебя погружают в виртуальный агрессивный и деструктивный мир. В лабораторию по исследованию человекоподобных. В жестокую игру под названием «Гамлет. eXistenZ».

Белое пространство, кафельные пол и стены, многочисленные провода, телевизор, кардиодатчики, огромные бутыли, подвешенные к потолку, словно увеличенные медицинские капельницы, и операционные столы-каталки. То ли отделение реанимации, то ли секретная лаборатория, где властвуют трое — так называемые техники — актеры Лидия Марковских, Виктор Гахов, Антон Ксенев, которые во время игры исполняют и роли персонажей шекспировской пьесы.
Лидия Марковских — та, кто начинает игру, ее прототип — Аллегра Гелла из фильма. Белокурый ангел во плоти, нашептывающий на сцене в излюбленный Шерешевским микрофон. «Пришли? Улыбаетесь. Хотите сыграть? Какие вы красивые», — воркует, гипнотизируя зрителей, нимфа-актриса с огромными чистыми голубыми глазами.
Четверо игроков выбраны из зала. Остальные — на площадке… Игроков укладывают на столы, заботливо сооружая из белых одноразовых медицинских простыней костюмы будущих персонажей, словно готовя к операции. Кто-то переодевается сам, примеряя бумажную корону из ближайшего ресторана, а кто-то в дешевых украшениях, с глубоким декольте укладывается рядом с коронованным Клавдием.
Ну, и какую роль в этой игре выбрали бы себе вы? Несчастной Офелии? Размышляющего, но по сути беспомощного Гамлета? Или, может быть, кого-то еще? Выбор невелик, но для игры в самый раз.
Пока игроки в конвульсиях переходят из мира реального в мир шекспировской игры, техники приступают к делу — разделывают сырую печень. И эта печень, похоже, уже изъята из игроков. И в разных видах она будет «преследовать» и игроков, и зрителей весь спектакль. Печень — жизненно важный орган для человека, обеспечивающий защитную функцию организма и обезвреживающий все чужеродные вещества. И значит, защита уничтожена! Пара помощников в белом стерильном пространстве операционной прокручивают этот субпродукт через мясорубки — и запах сырой печени оживает в носу. Нельзя сказать, чтобы это нравилось, но кто здесь хотел сыграть в интересную и захватывающую игру? А посему — сиди и смотри. И прокручивайся в жизненной мясорубке, подобно этой печени. И вдыхай! И то ли еще будет. Плита и микроволновка на заднем плане призывно намекают на дальнейшие кулинарные экзерсисы.
Новоявленный Клавдий (Олег Алмазов), плотоядно посматривающий на Гертруду (Ольга Богданова), окунает руки и лицо в сырой печеночный фарш. И результат недавних злодеяний персонажа Шекспира явлен воочию. Кровь на тебе, дяденька Клавдий, кровь! И куски печени, подсыхающие на лице. В такой «изящной» маске игрок под именем Клавдий кусает губы своей возлюбленной, ласкает ее пышное тело, мурлычет слова любви, пачкая белоснежное платье кровяными сгустками. Но обезумевшая от желания игрок-королева, не замечая его испачканного лица, жадно и покорно отдает себя новоиспеченному королю. Любовь движет этой Гертрудой, стремительно приближающейся к своему заветному кубку.
Любовь в этом спектакле, как ни странно, повсюду — в какой-то дурацкой песенке, в дружеских посиделках за просмотром передачи «Что? Где? Когда?», в тоскливом взгляде Гертруды на сына Гамлета (Ник Тихонов), который весь спектакль отчаянно пытается переломить ход игры, но где там! Пирог ждет своего часа. Прокрученная печень уже обжаривается с луком!
Любовь живет в глазах обреченной Офелии (Надежда Черных) и кричит в ней, когда она отрезает на себе куски платья, к которым прикасались руки Гамлета. И окончательно любовь гаснет в ней, когда, уже переходя из мира игры в шекспировскую историю, она отправляется на «новый уровень», став кем-то или чем-то с раскрашенными черным глазницами и ртом. И вот эта корчащаяся любовь и жизнь-игра вдруг захлебываются в заполняющей все пространство Камерного театра Малыщицкого песне группы Garbage «The World is not Enough» в исполнении ведущей: «Целого мира мало, но это такое прекрасное место, чтобы начать… любовь моя… И если ты достаточно силен… вместе мы сможем разбить весь мир на части… любовь моя… Никто нигде не чувствует, что ему достаточно… Никто никогда не умирал оттого, что хотел слишком многого…»
В этой жуткой игре много патологии, страха, судорог, спазмов, искаженных криком и слезами лиц. Что стоит бесстрашным актерам Шерешевского погрузить свое лицо в миску с сырой печенью, разыграть при помощи тех же мясорубок спектакль «Мышеловка» и показать акт совокупления Гамлета с Тенью Отца, пришедшего, правда, на встречу в образе того же ангела-дьявола-призрака (Лидия Марковских)!
А что же Гамлет? Гамлет Ника Тихонова — тот же игрок, и ему ничего не остается, как соблюдать правила. И никогда не получить ответа на вопрос, если он задан неверно, не так, как прописано в сценарии. Игра «зависла». «Зависла» история, предопределенная кем-то свыше. И как бы ни хотел Гамлет изменить этот мир, изменить ход истории, ход своей жизни, судьбы — это невозможно. И потому новый игрок-Гамлет на сцене театра Малыщицкого снова рассказывает нам про предательство матери, обвиняет Офелию и задает те же вопросы про «быть или не быть», напоминая нам, что играть на нем нельзя. Но ничего из того, что ему суждено, он преодолеть не в силах, даже в виртуальной реальности.
В награду выжившим в этой непростой игре — поминный пирог, но его почему-то совсем не хочется. В какой-то момент, почувствовав себя реально выжившей, испытываю неподдельное чувство радости от свободы и окружающего мира за стенами театра! Но вдруг приходит шальная мысль: а может, реальность была там, а сейчас я вступаю в кем-то придуманную для меня игру под названием «Ирина. eXistenZ»?