Лидия Марковских: «Задачу перед человеком ставит душа, а не общество»

В Камерном театре Малыщицкого, где она служит, все зовут ее не иначе как Лидуся. Тоненькая, хрупкая, позитивная, глазищи нараспашку, всегда улыбается и удивляется миру, в котором живет. И мир, похоже, ее не обманывает: девочка из Зауралья нашла себя в Петербурге. На счету молодой актрисы несколько заметных ролей, а недавно спектакль «Конформист» режиссера Петра Шерешевского, в котором Марковских играет одну из главных ролей, даже принимал участие в первом Майском Петербургском шоукейсе, на который съезжались продюсеры со всей России и из Европы.
— Лида, как случилось, что вы променяли родной Курган на Петербург?

— Моя старшая сестра отправилась сюда поступать «на актрису»… Хотела, правда, сначала ехать в Москву, но родители сказали «Давай-ка в Петербург!»: у нас есть родные в этом городе. Через год и я поехала – в школе уже знали, что я буду поступать в театральный, хотя я системно даже с специальных кружках никогда не занималась..
— А как и когда вы решили, что будете актрисой?
— Ой, знаете, еще в младших классах, все писали в сочинении на тему «Кем ты хочешь быть?» «Хочу быть космонавтом», а я хотела быть и космонавтом, и учителем, и ветеринаром, и всеми-всеми, кем только можно стать. Быть может, в этом и было уже желание стать актрисой, у которой есть возможность побыть всеми? Но точно только родители не сомневались, что мы все выберем творческие профессии.
— И сестра тоже стала-таки актрисой?
— Да, сначала актрисой, потом режиссером. Сейчас работает в театре «Буфф»… У родителей нас трое, и у всех явное творческое начало. Но Маша сначала хотела выбрать «нормальную» профессию (смеётся) — стать швеёй (даже подружек подговорила вместе поступать), а через год учёбы раздумала… Брат сначала получил экономическое образование, но следом выучился на дизайнера… Трудно сказать, когда делаешь точный выбор. Вот, когда я училась в музыкальной школе, было нелегко, и долго примером были только брат с сестрой — я старалась «подтягиваться» за ними. А потом в один прекрасный момент, когда я вдруг увидела, что моя игра нужна и другим людям, что им нравится, что они могут плакать, когда звучит музыка, благодарят… Это был переворот! И в общей сложности я отучилась музыке 10 лет: сначала классическое отделение, потом еще сама пошла на эстрадное, изучала джаз и рок. Кстати, свою первую роль я в музыкальной школе и сыграла – была «второй мышью слева» в сказке «Кот в сапогах», но не пела, а танцевала.
— Танцами тоже занимались?
— Чем я только не занималась… Даже фаер-шоу занималась, но это уже здесь, в Петербурге.
— А что главное в игре с огнем?
— Главное – терпение и умение ровнять и держать плоскость, когда крутишь пои (это мячики такие, которые крепятся к цепям): иначе или себе или другим можно причинить вред.
— А профессии-то где вы в итоге учились?
— Везде (смеется). Сначала я поступила в ДПИ к Сергею Ивановичу Замореву, актеру театра «На Литейном». У нас были очень хорошие актерские тренинги, которые мне здорово помогли: из меня «попёрло», и я стала по-другому ощущать профессию. Так год прошел, а потом был год перерыва – я готовилась поступать в Школу русской драмы, увлеклась степом. В Школе я училась на переломе – уходили люди-легенды, приходили новые люди. Игоря Олеговича Горбачева уже не было, но нам повезло, что мы застали Льва Иосифовича Гительмана, что нас еще успела выпустить наш ректор Татьяна Петровна Кулиш, которой мы посвятили выпускной спектакль «Педагогическая поэма», а через полтора месяца ее уже не стало… На курсе со мной учились Никита Чекалов, Никита Кузьмин, Варя Репецкая, Игорь Сергеев, Варя Светлова… Мы несколько лет не встречались после выпуска, а потом даже я приняла участие в проекте Сергеева и Светловой в «Таком театре» — «Эффект Чарли Гордона».
— А как вы пришли в Камерный театр Малыщицкого?
— Еще когда я училась, Александр Кладько в 2009 году ставил «Утиную охоту», и долго не могли найти молодую героиню на роль Ирины: перепробовались актрис десять, наверное… Вот Андрей Николаевич Шимко и предложил мне и моей однокурснице прийти… Мне еще было простительно, что я не знала этого театра, но его, к сожалению и из петербуржцев знают немногие, а есть и такие, кто считают, что жизнь тут замерла. Я умудрилась прийти в театр Малыщицкого тоже в переломный момент, когда после смерти Владимира Афанасьевича, создавшего глубокий фундамент традиций, «уходили» старые спектакли, появлялись новые, театр был на переломе… Пришла, не видев ни одного спектакля, пришла, заблудившись предварительно в «доме с башней» на Восстания: в глазах, наверное, страх был, робость, растерянность… Так вот и подошла на роль…
— Но не главную…. А теперь у вас в активе и Катерина в «Грозе» Островского и Джулия в «Конформисте» Моравиа…
— Помню, при первой читке пьесы Вампилова у меня даже слезы наворачивались: театр маленький, никого не знаю, зачем я здесь – непонятно… Но потом, когда я начала работать с Кладько, когда почувствовала, что здесь есть «команда», появилось чувство того, что это «мой» театр. Надо вообще больше в жизни доверять интуиции: я верю, что что-то ведет нас по жизни – каждого… Потом здесь с Кладько были еще «Плутни Скапена», с Сашей Никаноровым выпустили «Грозу», с Петей Васильевым — «Вечера на хуторе близь Диканьки». А потом в театр пришел Петя Шерешевский…
— Это «ваш» режиссер?
— Мы на одной волне. Когда я смотрю даже его «Железные двери», в которых не занята, у меня мурашки бегут по спине, настолько восприятие схожее… С Шерешевским надо существовать во время работы на полном доверии. Джулия в «Конформисте» мне далась не сразу, но когда я доверилась Пете, его посылу, все встало на места. Он работает в союзе с актером, хорошо чувствует форму, задает ее точно… А у меня еще есть в театре Малыщицкого надежный партнер по сцене — Надя Черных.
— Хотите сказать, что не променяете этот театр на иной академический?
— Нееет! На нашей площадке невозможно обмануть зрителя: он тут, рядом. С потухшим взглядом можно сыграть и на большой сцене – у нас нет. Надо любить театр, в котором ты работаешь. И играть, играть обязательно. Недавно вот сходила в БДТ – решила показаться к Могучему, когда был набор стажеров. Но ушла: мне сказали, что предстоит долгая этюдная работа с молодыми режиссерами без гарантий того, что я буду занята… А в Камерном театре Малыщицкого работают хорошие режиссеры, театр не стоит на меcте, и мне здесь нравится из-за разноплановой работы. Ведь каждый режиссер, который здесь ставит спектакли, имеет свое лицо, свой взгляд на мир. Вот сейчас мы с Петей Васильевым репетируем «Двенадцатую ночь»: должен получиться легкий игровой спектакль. Я репетирую Виолу, а попутно «заразилась» скрипкой на репетициях – научилась играть на ребэке трехструнном (это мечта была – научиться играть на скрипке, и я за месяц ее одолела, спасибо родителям за музыкальную школу!). У нас в спектакле будет звучать оркестр — живая, специально написанная композитором Наташей Высоких на стихи Шекспира. И хотя официальная премьера осенью, в июне у нас будет показ «на зрителя». Но взгляд на Шекспира будет не традиционный: история будет не о любви, а о самовлюбленности, которая мешает увидеть в жизни что-то важное…
— Родители вас на сцене видели когда-нибудь?
— Видели. Они, конечно, гордятся, но всегда оценивают меня с позиций опытных зрителей – честно.