Режиссёр Пётр Шерешевский: «Театр не должен угождать»

Постановщик рассказал еженедельнику «АиФ-Петербург» об успехе и думающем человеке.
Всемирный день театра Камерный театр Вл. Малыщицкого встречает премьерой спектакля «Гамлет.eXistenZ» в постановке главного режиссёра Петра Шерешевского.

Попытка сопротивления
— Шекспировский «Гамлет» — это пьеса, которая в каждый момент, как зеркало, отражает время, — считает режиссёр. — У меня ощущение, что в современном мире накапливается всё больше агрессивных и подавляющих человека сил. Попытка сопротивления и то, к чему она может привести, — очень сегодняшняя тема. Притом в пьесе много того, что мешает её рассказу современным языком или толкает к прямой политической сатире: принц, король, придворные… Я хотел от этого освободиться и сосредоточиться только на одиноком думающем человеке. При постановке ставлю перед собой и формальные задачи. Наш театр маленький, всего на 80 мест, поэтому интересно «возвести в квадрат» эффект присутствия зрителей и артистов в одном камерном пространстве, найти более тесный контакт.
Возможно, мои способы покажутся спорными, но любой спектакль — это проба. Нельзя стремиться к успеху, нужно стремиться к поиску чего-то, до сих пор тебе неведомого.
— Принято считать, что режиссёр берётся за такую пьесу как «Гамлет» только тогда, когда в труппе есть артист, идеально подходящий на роль.
— Выбирая материал, обычно не ориентируюсь на артистов. Важно, чтобы мне было интересно. Верю, что правильное дело аккумулирует правильную энергию и собирает необходимых людей.
Гамлета играет выпускник курса Фильштинского Ник Тихонов. Он окончил институт 10 лет назад, но в театре почти не работал, занимался музыкой.
У него своя рок-группа, он пишет музыку для театра и кино. И это невероятная удача, что он не замкнут в актёрской профессии. Это более широкий взгляд: композитора, художника. И грех не использовать эти личностные качества: у нас в спектакле Гамлет — творец, художник, стремящийся жить искусством. Но, столкнувшись с несправедливостью мира, решает — чтобы уважать себя, нужно попытаться мир исправить. Обычно это ни к чему доброму не приводит. Но и отмахнуться от вопиющей несправедливости и остаться человеком тоже невозможно. Вот оно — неразрешимое противоречие, вокруг которого хочется размышлять. Только решая неразрешимую проблему, возможно что-то открыть в мире и в себе.
Сподвижники
— Вы возглавляете театр всего два года, решение каких задач считаете для себя важным?
— Главное желание — растить свой сад, создать художественную политику.
В рекламе есть такое понятие: целевая группа. Верю, что такая группа найдётся для спектакля любой эстетики, был бы талантливым.
Тупиковый и бесплодный путь для театра — пытаться угодить всем. У нас, смею надеяться, есть своя публика. Но пока репертуар слишком разностилевой, я стремлюсь передвинуть его на другие рельсы.
У театра выгодная ситуация, потому что мы маленькие, камерные и независимые и, по идее, можем себе позволить любую, самую рискованную постановку, самый рискованный способ разговора. Есть смысл и возможности двигаться к сложному, заниматься искусством.
— Но ведь «на искусство» нужны средства, а ваш театр — негосударственный, без бюджета?
— Да, изредка дают гранты на постановку из комитета по культуре, а в остальном можем рассчитывать только на то, что зарабатываем сами. И при том что залы почти всегда полные и билеты отнюдь не дешёвые, зарплат как таковых нет. Артисты получают только небольшой гонорар за спектакль. У нас образовалось собрание единомышленников и сподвижников, которое меня очень радует.