Рыцарь театра

В Петербурге состоялся вечер памяти, посвященный 75-летию со дня рождения Владимира Малыщицкого, основателя Молодежного театра на Фонтанке и Камерного театра Малыщицкого. Сегодня их объединяет личность человека, чьей энергии и неуемной фантазии хватило бы и на десяток театров. В гостях у «ПД» Светлана Балыхина, директор и художественный руководитель Камерного театра Малыщицкого.
— Светлана Евгеньевна, с чего для вас начался театр Малыщицкого?

— С показа в театр «Студия-87», который возник в Пушкине после того, как Малыщицкого «ушли» из Молодежного театра на Фонтанке. «Студия-87» просуществовала недолго: в 1989 году Владимир Афанасьевич и оставшиеся с ним актеры усиленно искали помещение, в котором могли бы играть свои поэтические спектакли по Ахматовой, по Гумилеву, «О любви» по лирическим стихам Наума Коржавина… Пристанище нашли на Большой Конюшенной, 13, в бывшем «красном уголке», который был размером с трехкомнатную квартиру. Кухня служила гримеркой для мужчин и женщин одновременно, были туалет и гардероб для зрителей, что еще надо… Так под названием «Юпитер» счастливо и трудно зарождался будущий Камерный театр Малыщицкого – театр без сцены и зрительного зала, театр единого творческого пространства.
— А как жилось в этом тесном полуподвальном помещении?
— С Малыщицким всегда жилось высоко и трудно, радостно и горячечно, а главное — событийно. Время летело незаметно: большая часть моей творческой и человеческой жизни принадлежит этому театру. Сколько взлетов и прорывов, провалов и падений, сколько хороших людей, собиралось в этом тесном пространстве! Горячечное было время, но разъединенности между людьми или холодно-разумного начала в отношениях не было. Народу много было в театре — посиделки, песни пели… Владимир Афанасьевич, словно магнит, притягивал людей к себе. Так, историк Яков Гордин первым сказал, что наш театр авторский и по праву может носить имя своего автора – Владимира Афанасьевича Малыщицкого. Бывали у нас и режиссер Алексей Герман, и драматурги Борис Голлер, пьесы которого Малыщицкий ставил неоднократно, и Александр Моисеевич Володин, невероятно тепло относившийся к актрисам и одаривавший в день премьер всех стихотворными посвящениями. Частыми гостями стали актер Александр Хочинский и поэт Александр Городницкий. Приезжал Наум Коржавин. Делала спектакль по своей пьесе «Белая ворона» драматург Алла Соколова. На Конюшенной родились спектакли «Стыдно быть несчастливым» и «Две стрелы» по Володину. Мы первыми поставили «Заповедник» Сергея Довлатова, и Лена Довлатова, которая видела этот спектакль, сказала немало теплых слов о нем. Другом и поклонником Камерного театра стал политик и общественный деятель, наш сосед по Конюшенной улице Петр Шелищ, благодаря усилиям которого случился переезд на улицу Восстания, 41. Со всеми этими людьми у театра устанавливались невероятно дружеские отношения, и все эти люди сообщили нам столько тепла и творческой энергии…
— Малыщицкий сам был сгустком энергии…
— Он шестидесятник был. Это же: «Свобода, свобода!»… В 23 года в Мурманской области, в Никеле он создал первый театр, который прогремел. Потом был «Studio» в ЛИИЖТе, Молодежный театр, откуда его через четыре года сняли за свободомыслие и своеволие. Такой вот творческий посыл, который когда-то пробил глухое время несвободы. Эта энергия передавалась спектаклям, они были энергетически наполненными, интересными. Фантазия его не знала покоя: он работал как Мейерхольд – задавая форму, из которой уже раскручивалась роль.
— Какое качество было во Владимире Афанасьевиче главным?
— В нем было мужество для высказывания – он говорил вслух то, что не мог не сказать. Каждый его спектакль был гражданским высказыванием. Его волновали большие, высокие темы, словно внутри него что-то постоянно болело и горело. Декабристы, верность долгу и слову, судьба художника в России, взаимоотношения художника и времени… Того же он требовал и от нас, актеров. И когда его просили поставить, например, водевиль, он говорил, что не знает, про что надо ставить водевили. Был требовательным человеком – и к себе и к другим. Так, «Заповедник» у нас прошел более 1000 раз, и перед каждым спектаклем — обязательная репетиция. Малыщицкий умел «поднять», «дотянуть» актера, расширить его профессиональные и человеческие границы, добиваясь самых неожиданных результатов.
— «Играющий» режиссер – нечастый случай в театре. Каково было находиться с Малыщицким на одной сценической площадке?
— Играть с ним было легко. Режиссер в нем всегда был настороже: если он чувствовал фальш или спад, то словно подхватывал тебя, наполнял энергией… Очень любил актеров, отвечавших ему тем же, и оказывал на них большое влияние. Так, в нашем театре сейчас три поколения актеров, лишь два из них работали с Малыщицким, но раз и навсегда установленный им порядок работает: обязанности всех служб исполняют сами артисты (шьют, убирают, прибивают, двигают, ставят свет и регулируют звук), а пришедшие к нам молодые актеры сами собой втягиваются в производственный процесс, как это было и при Владимире Афанасьевиче.
— С уходом Малыщицкого туго театру пришлось?
— Какое-то время мы были в глубокой растерянности, наступил некоторый упадок. Потом пришли в себя, начали приглашать режиссеров. Главным критерием выбора было совпадение режиссера и труппы по «градусу накала», принципиальности и профессиональной честности, близким и понятным нам по работе с Владимиром Афанасьевичем, который тоже не чурался сотрудничества с коллегами. Но случайных, «чужих» людей в театре не было никогда…
После смерти Малыщицкого у нас ставили Владимир Воробьев, Александр Кладько, Петр Васильев, Юрий Дормидонтов: их спектакли остаются у нас в репертуаре. Но нам никогда не было легко, как негосударственному театру. Чуть легче стало в последние годы, когда нас стал поддерживать Комитет по культуре Петербурга — выделять средства на постановки. Благодаря этим средствам сделаны такие спектакли, как «Утиная охота», «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Старший сын»…
— Не так давно в театре появился новый руководитель.
Нового главного режиссера наш творческий муравейник обрел, наконец, в прошлом сезоне. Им стал Петр Шерешевский, абсолютно совпадающий с нами по «группе крови»: в нем есть та любовь к людям театра, без которой нет и самого Театра. Поставленные им спектакли «Конформист» и «Железные двери» получили три номинации на Высшую театральную премию города – «Золотой софит» в разделе «Негосударственные театры». Теперь ждем 9 ноября, когда будут оглашены лауреаты. Очень хочется, чтобы Владимир Афанасьевич нами гордился… Я верю, что у нас впереди новые спектакли и новые зрители, верю, что театр будет продолжаться.