Театр как поле битвы за правду

23 сентября 2015 года исполнилось бы 75 лет со дня рождения Владимиру Афанасьевичу Малыщицкому, режиссеру, педагогу, актеру, имя которого неразрывно с российским театральным искусством. Несмотря на тяжелую болезнь и почти полную слепоту, он работал до последнего. А его преждевременный уход в 2008 году разбил жизнь близких и коллег на два «берега» — до и после. Владимир Афанасьевич искренне верил, что театр должен говорить со зрителем на равных. «В нашем театре играют для своих, если так можно выразиться, на взаимно волнующие темы — без дидактизма и поучения, на уровне настоящей, серьезной литературы. И каждый спектакль – премьера», говорил он, сам свято следовал этой заповеди и передавал сей дар другим.
Все началось в 1960-е годы, когда Владимир Малыщицкий, окончив Ленинградский институт культуры, начал свой профессиональный путь. В то время Лев Гумилев, сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой взялся за разработку своей знаменитой пассионарной теории этногенеза. Ее суть в том, что любой народ (этнос), взаимодействуя с ландшафтом, на котором он проживает, и другими народами, формирует исторический процесс. Однако в любом обществе есть те, кто обладает врожденной способностью впитывать из внешней среды больше энергии, чем это требуется для физического существования и видового самосохранения. Такие люди сбрасывают эту «лишнюю» энергию вовне, переформатируя ее в целенаправленную работу по изменению среды обитания. Пассионарии встречаются в культуре, науке, социальной сфере. Их энергии хватает не только на рождение новых идей и теорий, но и на вовлечение в них других представителей своего этноса. Проще говоря, они увлекают других за собой и могут менять и свою судьбу, и судьбу определенного количества людей, вызывать к жизни новые явления. А при определенных условиях пассионарии, обладающие внутренним стремлением к жертвенному служению, способны изменять и ход истории. Увы, Лев Гумилев и Владимир Малыщицкий не были знакомы. Но понятие «пассионарность», как способность гореть идеями, жаждать постоянной деятельности, увлекая за собой окружающих, постоянно расширять круг увлеченных, их объединяло.
Память о первом основанном им театре до сих пор хранят в Никеле Мурманской области, где Малыщицкий почти пять лет, с 1963 по 1968 годы, привлекал внимание зрителей самодеятельный молодежный театр, ставший известным далеко за пределами поселка городского типа, где родился.
Возвращение Малыщицкого в 1968 году в Ленинградский институт культуры уже в качестве преподавателя было связано с поступлением в аспирантуру Ленинградского института театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиК). Там учителем Владимира Афанасьевича был Георгий Александрович Товстоногов, возглавлявший один из самых «громких» театров города и страны – легендарный БДТ.
В мае 1969 года в общежитии Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта спектаклем «Проверка», основанном на стихах поэтов, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, начал свою работу другой самодеятельный театр — студенческий «Studio». Слава о нем вышла не только за границы не только Ленинграда, но и СССР: с 1973 по 1979 год «Studio» завоевал несколько наград на международных фестивалях студенческих театров во Вроцлаве и Загребе.
В начале 1960-х Юрий Любимов сделал знаменитым московский театр на Таганке. Именно он пригласил на высшие режиссерские курсы Малыщицкого, который в то время параллельно вел педагогическую работу в ЛГИТМиКе (старший преподаватель на курсе Рубена Агамирзяна) и на режиссерском факультете Ленинградской консерватории, Идеи театра Любимова увлекли молодого режиссера, сдружившегося с актерами любимовской труппы – Борисом Хмельницким, Валерием Золотухиным и Владимиром Высоцким. Вскоре аскетичность режиссуры, сопряженная с искренностью, горячностью посыла эмоций и предельной подлинностью актерского существования, свойственной театру Любимова и близким Малыщицкому идеям Ежи Гротовского, принесли Studio негласный статус «филиал Таганки».
Советский театровед, критик и педагог Павел Маркин справедливо заметил, что у каждой театральной студии есть лишь два пути развития: один – изживание замкнутого в ней мироощущения и «смерть органического единства работающих в ней», другой – преодоление замкнутости. Как пишет Маркин, «преодолев свою замкнутость и влившись в общий круг жизни, студия разовьет свое мироощущение и развернется в театр». Такой стала судьба студии ЛИИЖТа, переросшей в январе 1980 года в ныне здравствующий Молодежный театр на Фонтанке, которому отдали во владение неприспособленное здание летнего катка в Измайловском саду. Его труппу пополнили профессиональные молодые актеры. Среди них — Валерий Кухарешин, Наталья Дмитриева, Сергей Гавлич, Евгений Клубов и другие, ныне известные мастера сцены. В репертуар влились прежние постановки «Studio», появились новые спектакли, смотреть которые специально приезжали зрители и профессионалы из других городов.
Театр Малыщицкого становился явлением, носителем определенного стиля и способа выражения гражданской позиции. Не копируя учителей, Малыщицкий создал новую форму театрального бытия. В начале 1980-х театральный критик Юрий Смирнов-Несвицкий определял этот театр как «суровый и талантливый», а театровед Светлана Сосновская писала о становлении Молодежного театра на Фонтанке: «В зале предлагают не просто представление, а каждый раз новую театральную игру: в форме ли беседы, исторического ли исследования, переходящего в диспут о современности, или в форме поэтического рассказа о том, чем взволнован театр, но всегда это в первую очередь будет рассказ «от себя», а потом уже и «в лицах».
Встречались ли мы с таким способом общения в театре? Наверное, но только в отдельных спектаклях. В Молодежном театре эти формы общения со зрителем возведены в принцип, в позицию. И важный шаг в осуществлении этого принципа: игровая площадка – весь зрительный зал способствует тому, чтобы зритель был не наблюдателем, а становился соучастником всего происходящего. Не каждый, кто впервые пришел в этот театр, расположен стать соучастником, кто-то внутренне сопротивляется: привычнее и спокойнее быть наблюдателем, груз давнишних традиций не так просто сбросить. Когда же актер на расстоянии вытянутой руки доверительно обращается к тебе глаза в глаза – нет, не ко всему залу, а именно к тебе, – то начинаешь просто досадовать, что не можешь поддержать этот интимно обращенный к тебе разговор».
Открытость характера Малыщицкого, горение идеями бедного на антураж, но богатого духовно театра привлекали к нему многих известных людей: Яков Гордин, Александр Городницкий, Юрий Симакин, Георгий Праздников и другие были не просто соратниками, но и друзьями Владимира Афанасьевича, соавторами его спектаклей.
Постановки «Сто Братьев Бестужевых», «Отпуск по ранению», «Сотников», «Диалоги», «И дольше века длится день», «Ах, Невский, всемогущий Невский», «Беда», основанные на произведениях Бориса Голлера, Вячеслава Кондратьева, Василя Быкова, Александра Володина, Чингиза Айтматова, Николая Гоголя, Израиля Меттера, не только приобщали публику к первоклассной литературе, но и выводили к зрителю таких блистательных актеров: Нину Усатову, Олега Попкова, Юрия Овсянко, Татьяну Каулио, Андрея Анкундинова, Елену Соловьеву…
К сожалению, создатель Молодежного театра недолго оставался его полноправным хозяином: спектакли, будоражившие более дозволенного умы и души зрителей, неуступчивость режиссера в творческих вопросах и человеческий максимализм были неудобны советским чиновникам. В 1983 году Малыщицкого отстранили от должности и от работы. Но не от призвания! Уже в 1986 году Владимир Афанасьевич с группой молодых единомышленников поставил спектакль «Лицей, который не кончается» по сценарию Юрия Карякина. Постановку увидел актер БДТ и общественный деятель Кирилл Лавров, который сказал: «Вашему бы театру с его пушкинской, вечной темой патриотизма, гражданственности, исторической ответственности жить и работать в Пушкине!». Именно Лавров и председатель Ленинградского отделения СТД Владислав Стржельчик способствовали рождению в Царском Селе театр «Студио-87», который сначала нашел пристанище в невыносимых условиях одного из флигелей музея-заповедника, а затем переместился в здание Запасного дворца (дачи Кочубея). Там театр Малыщицкого отметил 71-ю годовщину советской власти спектаклем «На изломе бытия», основанным на произведениях, воспоминаниях, дневниках известных русских и советских писателей. Глубоко трагическая постановка стала высказыванием о торжестве человеческого духа и справедливости, которое наступает лишь в борьбе со злом и тотальным равнодушием. Следующей премьерой должен была быть сказка Фазиля Искандера «Кролики и удавы», но именно тогда у Владимира Афанасьевича обнаружились первые проблемы со зрением, и на время обезглавленный театр закончил свое существование по независящим от создателя причинам.
Однако в 1989 году возник новый театр — «Юпитер». На Большой Конюшенной улице, 13 впервые в России в 1993 году увидел свет театральных софитов довлатовский «Заповедник»; здесь оживали герои Искандера и Пушкина, Коржавина и Ерофеева, Казанцева и Чехова, Голлера и Булгакова. Из «Юпитера» родился ныне действующий Камерный театр Малыщицкого, с начала 2000-х «прописанный» на улице Восстания, 41, и в течение семи с лишним лет живущий без основателя. До своего безвременного ухода в марте 2008 года Владимир Афанасьевич осуществил здесь постановки «Страна белых оленей, или плач по Лермонтову» (2001), «Женитьба» (2001), «Но где-то копилось возмездье…» (2002), «А. С. Пушкин. Автопортрет с Онегиным и Татьяной» (2002), «Вишневый сад» (2003), «На всякого мудреца довольно простоты» (2004), «Записки нетрезвого человека» (2005), «Ревизор» (2006), «Мертвые души» (2007).
Пять театров, пять точек приложения невероятной витальной энергии, пять этапов жизни и бессчетное количество спектаклей… Будучи незаурядным режиссером, Владимир Афанасьевич был и прекрасным актером – часто выходил на традиционно лишенную подиума сценическую площадку своих театров, играя очень разные роли. В последние годы жизни, почти ослепнув, он играл нелепого пропойцу Михал Иваныча в столь им любимом, знаковом для Камерного театра Малыщицкого спектакле «Заповедник». Играл истово, со всей безжалостностью к себе и к герою-пьянчуге, готовому на все, лишь бы приложиться к заветному стакану. Зрители, сидевшие в зале на том самом расстоянии вытянутой руки, о котором писала Сосновская, не догадывались, что подобие танго, в котором Виктор Гахов, партнер Малыщицкого уводил его с площадки в дверной проем, было поневоле частью спектакля: в сценической полутьме сумеречное зрение Владимира Афанасьевича давно уже не работало…
Идет время. Камерный театр Малыщицкого на Восстания год назад обрел нового главного режиссера – Петра Шерешевского, которому близки традиции, заложенные Владимиром Афанасьевичем. Берегут память о нем и актеры Светлана Балыхина, Виктор Гахов, Олег Попков, Татьяна Каулио, Светлана Циклаури, Ольга Богданова, Андрей Зарубин, Иланна Некрасова, Наталья Вишня, Надежда Черных, бок о бок работавшие с Малыщицким и навсегда зараженные вирусом безоговорочной любви к театру. Но и без того энергетика, витающая в последнем детище Мастера, как и упомянутые традиции театральной откровенности со зрителем, до сих пор таковы, что все вновь приходящие в труппу молодые актеры моментально проникаются атмосферой преданного служения Зрителю и Театру, который может и обязан давать толчок развитию чувств и разума. А иначе зачем он нужен?..