Камерный театр отпраздновал юбилей

На день рождения принято созывать гостей и угощать их деликатесами. Сегодня свое 25-летие празднует Камерный театр Владимира Малыщицкого: артисты угостят зрителей специфическим «блюдом» — капустником, созданным из лучших спектаклей за всю историю существования театра. Которая, к слову, складывалась непросто.
Ученик Юрия Любимова и Георгия Товстоногова, режиссер и педагог Владимир Малыщицкий был уникальным человеком. За свою жизнь он основал… сразу пять театров.
Созданный им с нуля в промышленном Никеле неизвестный провинциальный театр уже через год… отправился на гастроли в Норвегию — в те годы, когда выезд за границу казался чем-то немыслимым для советского человека.
С 1968 года Малыщицкий начинает работать в Ленинграде: поступает в аспирантуру Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии, учится у Георгия Товстоногова, организовывает студенческий театр ЛИИЖТ Studio, который быстро становится успешным, — зрители даже прозвали его «малой Таганкой». Затем на основе репертуара Studio появляется Молодежный театр на Фонтанке, но новый театр, затрагивающий острые темы, оказывается неугоден власти — Владимира Малыщицкого снимают с должности художественного руководителя.
Однако режиссер нашел в себе силы начать все заново: в 1987 году в Пушкине появился театр «Студия-87», а в 1989-м в Ленинграде открылся «Юпитер», позже переименованный в Камерный театр Малыщицкого.
В этом театре все сразу было «не так»: вместо сцены — площадка прямо перед зрителями, вместо занавеса — открытое пространство без кулис, вместо пронумерованных мягких кресел — лавки, на которых каждый может выбрать место по душе. Привлекательным был и репертуар: «Заповедник», «Сны Евгении», «Пьяненький», «Стыдно быть несчастливым», «Думающие о России и американец», «Евангелие от Ерофеева»…
Сегодня с театром сотрудничают режиссеры Александр Кладько, Петр Васильев, Юрий Дормидонтов, Александр Никаноров. В юбилейный сезон к репертуарным постановкам добавился спектакль «Конформист» Петра Шерешевского. Кстати, на днях стало известно, что именно он будет главным режиссером театра — впервые за шесть лет после безвременного ухода Малыщицкого.
За 25 лет в жизни театра многое поменялось, но главное правило, сформулированное мастером, остается неизменным.
— Мы стремимся к тому, чтобы спектакль мог стать форумом актеров и зрителей, — говорил Владимир Малыщицкий. — В нашем театре свои играют для своих на взаимно волнующие темы без дидактизма и поучения. Наш театр верит в то, что единственная возможность сохранить в себе человеческое — это отдать другому то, что ты имеешь. И тогда отданное обязательно вернется к тебе сторицей.

Маленький театр с большим сердцем

В декабре 2014 года исполнилось четверть века петербургскому Камерному театру Малыщицкого, театру, который родился и существует вопреки времени и обстоятельствам.
Юбилейный сезон Камерного театра Малыщицкого по удивительной случайности совпадает с юбилеем доходного дома Фукса, который был построен по проекту архитектора Иосифа Долгинова в 1914-1915 гг. Здесь, в «доме с башней» на ул. Восстания, 41, где в советское время находился кинотеатр «Луч», почти одновременно с началом XXI века поселился пятый по счету театр, созданный Владимиром Афанасьевичем Малыщицким. И он стал первым из них, которому суждено было самостоятельно сохранять творческие принципы талантливого режиссера, ученика Юрия Любимова и Георгия Товстоногова вне «родительской» опеки создателя.
Но сначала, в 90-е годы театр-студия «Юпитер», ставшая затем Камерным театром, обитала на Большой Конюшенной, 13. На неприспособленность и тесноту старого полуподвального помещения ни сам худрук и режиссер, ни его труппа никогда не роптали: по словам Александра Ласкина, первого завлита Молодежного театра, все потому, что театр Малыщицкого (каждый из них) всегда был «живым и бедным». Последнее – не констатация безденежья, а признание аскетизма творцов и самого творческого процесса. Визуальная строгость постановок никогда не понижала накала игры. Театр Малыщицкого никогда не пускал пыль в глаза зрителю богатством оформления своих спектаклей: на площадке главенствовал актер. А для того, чтобы актеру было что играть, огромное внимание уделялось литературной основе, причем Малыщицкий не испытывал недостатка в нужном ему материале. «Отсутствие драматургии не причем, — говорил Владимир Афанасьевич. – Ответы в прозе и классике. Когда материала ждут, театр обречен. Надо не ждать, а искать. Поиск – это и есть творчество».
Творчество здесь и было всегда главным, но признание, повлиявшее, по мнению самого Малыщицкого, на предоставление театру постоянного помещения на ул. Восстания, пришло лишь в 2000 году, когда Владимира Афанасьевича наградили литературной премией «Петрополь», а затем в 2001 году признали режиссером года в соответствующей номинации Санкт-Петербургской премии «Люди нашего города». Казалось, начался какой-то новый период в судьбе Малыщицкого, за плечами которого уже были студенческий театр в мурманском Никеле, театр «Студио» ЛИИЖТа, Молодежный театр и «Студия 87» в Пушкине. У каждого из этих театров была своя творческая судьба – у одного долгая, у другого короткая, но неизменно интересная. Несмотря на то, что расставаться с созданными им театрами Владимиру Афанасьевичу приходилось по-разному, он считал, что «театр – это способ существования», и жил только театром, доказывая всему миру, что иного бытия для него просто нет. Камерный театр был так же неистов, честен и бескомпромиссен в поиске духовного контакта со зрителем, как и предыдущие детища Малыщицкого, с той лишь разницей, что, по собственным словам режиссера, с конца 90-х его больше стала занимать не гражданская или социальная тематика, а «разговор о том, чем жив человек».

К началу 2000-х в активе Камерного театра Малыщицкого уже были «Пиковая дама» и «Сны Евгении», «Пьяненький» и «Стыдно быть несчастливым», «Иванов» и «Привал комедианта, или Венок Грибоедову», «Думающие о России и американец» (в более поздней редакции «Почему в России воруют») и «Евангелие от Ерофеева», «Береги честь смолоду» и еще много, очень много спектаклей. Здесь никогда не жили по распространенному принципу «мы должны выдать две премьеры в сезон»: сколько возникало движений души, столько появлялось и спектаклей. Здесь никогда не играли в полноги, «лишь бы дотянуть спектакль и домой»: здесь эмоции рвали в клочья души, здесь всегда было слышно биение большого сердца маленького театра. Здесь всегда относились к зрителю, как к равному и умному собеседнику, допускавшемуся в святая святых, в ближний круг – на сценическую площадку, которая всегда находилась на уровне первого ряда: протяни руку и вот он, другой мир. Игра в чужую жизнь здесь была недопустима: актеры на площадке проживали судьбы героев в режиме реального времени…
Долгие годы друзьями театра оставались Александр Володин, Фазиль Искандер, Алла Соколова, Яков Гордин, Александр Городницкий… При активном участии в судьбе театра политика и общественного деятеля Петра Шелища в марте 2002-го состоялось открытие нового помещения театра с залом на сто мест на улице Восстания, 41. Открывались легендарным «Заповедником», годом ранее признанным родными и друзьями Сергея Довлатова наиболее близким к букве и духу автора повести. Затем родились «Автопортрет Онегина с Татьяной», «Вишневый сад», «На всякого мудреца довольно простоты», «Самоубийца», «Ревизор», «Мертвые души».
«У моего театра всегда была очень странная судьба», — говорил Малыщицкий. Мистики утверждают, что, такие фразы нельзя произносить вслух: когда в 2008 году Малыщицкого не стало, театр оказался никому не нужен… С уходом идеолога коллектив неизбежно претерпел изменения: кто-то покинул театр, который между тем и не собирался сдаваться, но кто-то и пришел в него, привнеся свежие силы и новые надежды.
За годы жизни без Малыщицкого в Камерном театре появились спектакли «Дама с собачкой» «О болонках и крокодилах», «Мечтатель, или Черная комедия белых ночей», «Танго», «Утиная охота», «Плутни Скапена», «Кошкин дом», «Путешествие «Голубой Стрелы», «Вечера на хуторе близ Диканьки», поставленные режиссерами Владимиром Воробьевым, Сергеем Бызгу, Александром Кладько, Петром Васильевым. Каждый из постановщиков пытался проникнуться духом и традициями театра, сохраняемыми отнюдь не музейными методами: все принципы Малыщицкого, по-прежнему в действии, и их берегут Светлана Балыхина, Татьяна Каулио, Виктор Гахов и Олег Попков – актеры, которые когда-то начинали свой профессиональный путь рядом с Владимиром Афанасьевичем еще в стенах ЛИИЖТа и Молодежного театра.
Соответствует кредо театра и первая премьера юбилейного сезона – спектакль «Конформист», поставленный Петром Шерешевским и созданный при поддержке городского комитета по культуре, неизменно помогающего Камерному театру Малыщицкого на протяжении последних шести лет. В основе – известный роман итальянского писателя Альберто Моравиа, сделавшего своим героем человека, который во времена становления в Европе фашизма стремится быть «как все». Но «Конформист» Шерешевского – не явь, что описана в романе и перенесена в 1970 году гением Бертолуччи на киноэкран, а сумрачный морок Марчелло Клеричи, роль которого исполняет приглашенный актер Молодежного театра на Фонтанке Роман Ушаков. В этом мороке, нет ни хороших, ни плохих, ни мужчин, ни женщин, ни любящих, ни любимых, и уж подавно нет «нормальных». Мир, который герой вместе с собой пытается подогнать под некий стандарт, крушит устанавливаемые рамки, перетекает из формы в форму, из образа в образ, преломляет норму в кривых зеркалах, расположенных по двум сторонам прямоугольника сценической площадки, создавая впечатление зыбкости, обманчивости всего сущего. Психологическое напряжение героя в погоне за мифом возрастает с каждым его жизненным шагом: механизм саморазрушения, запущенный в далеком отрочестве, о котором Марчелло не любит вспоминать, раскачивается на глазах зрителя. Первый толчок – визит к министру, второй толчок – обед в доме невесты, третий – мать-наркоманка (исповедь стареющей женщины в исполнении Татьяны Каулио убедительна до зубовного скрежета) и ее молодой любовник, четвертый – признание Джулии в связи со стариком…
С каждым событием, происходящим на глазах зрителя, Ушаков-Марчелло перерождается, ужасаясь реальности, ее несоответствию придуманному нормативу. Вот секретарь министра одновременно с вербовкой недвусмысленно демонстрирует Марчелло свою личную симпатию. Вот мать невесты героя (мать Джулии, как и министра, психиатра, агента Орландо, играет многогранный актер Александр Кочеток) после благочестивых молитв с животной жадностью начинает поглощать еду, а затем и вовсе издает посреди беседы ослиный крик. Вот горничная, «легким движением руки» сняв кружевной передник, превращается в исповедующего героя святого отца, а после преображается в Альбери, любовника матери (роли Альбери, горничной, падре и любвеобильного секретаря министра исполняет Александр Конев)…
К моменту визита Марчелло к профессору Квадри, которого герой должен сдать агентам итальянского фашистского режима, «нормальный» мир, придуманный Клеричи, уже трещит по швам. Оттого и домашняя игра профессора-затейника, сохраняющего хорошую мину при плохой игре, превращается для героя в подобие кошмаров, запечатленных Гойей: сон разума порождает чудовищ… И Марчелло уже не спасет ни магистральность сияющего ночными огнями миниатюрного Парижа, выстроенного на сценической площадке, ни искренняя привязанность страдающей Джулии (многообещающая работа Лидии Марковских), думающей, что сама обретет спасение через мужа, который лишь жестоко предаст ее, распоряжаясь женой в своих интересах.
Крушение мечты Клеричи об идеале может быть спасено только всепоглощающей взаимной любовью. Но любовь в этой безумной реальности также обманчива и зыбка, как и наши представления о ней. «Идеальную женщину», женщину-манок герой видит то в даме министра, то в бордельной шлюхе, то в Лине, жене профессора Квадри — все эти образы созданы Надеждой Черных (номинация 2014 года на Санкт-Петербургскую молодежную театральную премию «Прорыв»). Сильная сторона актрисы – верная передача интонации, специфическая пластика, добавляющая притягательности ее героине, и умение «держать лицо», мгновенно закрепляя каскадно сменяющиеся настроения Лины. Но Лина – раскрепощенная, зовущая, уверенная в своих чарах, лишь играет мятущимся Марчелло, предпочитая долгому равнению на всех, яркую, экстравагантную, пусть и короткую жизнь с профессором, не ограничивающим ее никакими рамками. Сам Квадри — психологически выверенная роль Олега Попкова (он же играет роль отца Клеричи, тем самым проводя «родственную» параллель предательства героя), тонко передающего состояние человека, раз и навсегда сделавшего свой выбор и знающего, что именно благодаря этому выбору он обречен. Флейта в его руках – четкая аллюзия, отсылающая зрителя к шекспировскому «Вы собираетесь играть на мне. Вы приписываете себе знанье моих клапанов. Вы уверены, что выжмете из меня голос моей тайны…»
Шерешевский берет на себя не только инсценировку и постановку романа, но и оформление спектакля. И «неудобный», тревожащий красным цветом сценического половика и зрительских сидений, периодически пугающий всех и вся внезапной чернотой мир удивительно перекликается с эмблемой Камерного театра Малыщицкого, совмещающей в себе, как и эмблема Театра на Таганке, красное и черное. Красное и черное — два страха, управляющие людьми – страх жизни и страх смерти. Баланс между ними человеку помогает обрести только творческое осмысление себя. Собственно, это и есть то, чем занимается двадцать пять лет Камерный театр Малыщицкого.

Вопреки времени и обстоятельствам

13 декабря 2014 года исполнилось 25 лет Камерному театру Малыщицкого, но официальное празднование было решено отсрочить и перенести во вторую половину юбилейного сезона – на 13 января 2015 года, на старый Новый год.
Шесть лет из двадцати пяти театр живет без своего основателя – Владимира Афанасьевича Малыщицкого. Ученик Юрия Любимова, подвижник и максималист, режиссер и педагог Малыщицкий создал за свою жизнь несколько театров: его до сих пор вспоминают те, кто были участниками и свидетелями рождения театров в Никеле Мурманской области, в Ленинграде – в стенах ЛИИЖТа, где из театрика «Studio» народился Молодежный театр на Фонтанке, в Пушкине–Детском Селе, где будоражила умы «Студия-87», в Петербурге на Большой Конюшенной, 13, где в полуподвальном помещении на расстоянии вытянутой руки от зрителей кипели страсти и решались вопросы чести и совести. Впрочем, вопросы эти поднимались всюду, где был Владимир Афанасьевич. Прививка так называемого «бедного театра» (термин был введен польским режиссером Ежи Гротовским в 1965 г.), независимо от эпох и формаций надежно защищает от обывательского равнодушия, человеческой лени и интеллектуального бездействия тех, кто был и остается единомышленниками и последователями Малыщицкого. Отсутствие сцены в традиционном представлении, близость зрителя и актеров, игра которых, основанная на самоотдаче, является основой каждого спектакля, минимализм оформления, верность классическому репертуару, концентрация на духовном процессе – отличительные признаки театра, который и сегодня с гордостью носит имя своего основателя.
Помещение бывшего кинотеатра «Луч», расположенное на ул. Восстания, 41, Камерный театр обрел лишь в 2002 году, открывшись постановкой Малыщицкого по прозе Сергея Довлатова «Заповедник». Немалая заслуга в новоселье театра принадлежала политику и общественному деятелю Петру Шелищу. Но и сам театр был хорошо известен в городе благодаря спектаклям «Заповедник», «Пиковая дама», «Сны Евгении», «Пьяненький», «Стыдно быть несчастливым», «Иванов», «Привал комедианта, или Венок Грибоедову», «Думающие о России и американец», «Евангелие от Ерофеева», «Береги честь смолоду» и прочим, привлекательным для остро чувствующего и искреннего зрителя, который ежевечернее приходил и приходит в зал не развлекаться, а с единственным желанием – быть вовлеченным в напряженную работу души. Здесь к зрителю относятся, как к равному и умному собеседнику, допущенному в святая святых, в ближний круг – на сценическую площадку, которая всегда находилась на уровне первого ряда.
И в отсутствие Мастера Камерный театр, возглавляемый художественным руководителем и директором Светланой Балыхиной, продолжает воплощать его заветы, главный из которых гласит: «Мы стремимся к тому, чтобы спектакль мог стать форумом актеров и зрителей. Театр должен говорить со зрителем на равных. В нашем театре свои играют для своих на взаимно волнующие темы без дидактизма и поучения на уровне настоящей, серьезной литературы». И еще: «Наш театр верит в то, что единственная возможность сохранить в себе человеческое – отдать другому то, что ты имеешь. И тогда отданное обязательно вернется к тебе сторицей».
Сегодня в афише негосударственного театра Малыщицкого «Утиная охота» и «Старший сын» Александра Вампилова, «Вечера на хуторе близ Диканьки» по произведениям Николая Гоголя, «Гроза» Александра Островского, «Плутни Скапена» Мольера и два спектакля для малышей – «Кошкин дом» и «Путешествие Голубой Стрелы».
В юбилейном сезон к уже названным постановкам прибавился спектакль «Конформист» режиссера Петра Шерешевского, номинанта внеконкурсной программы «Маска Плюс» Всероссийской театральной премии «Золотая Маска», мастерски передавшего атмосферу романа Альберто Моравиа. «Конформист» – жесткая история саморазрушения, история убийства гуманистического начала, да и самой жизни в белковом теле, именуемом «человек». Марчелло Клеричи (Роман Ушаков) в поисках нормальности попирает нравственные основы и родственные узы, он предает других и продает себя. И Шерешевского здесь интересует не столько тема сближения героя с представителями фашистского режима Дуче, а его отдаление от самого себя. Решая пространство Камерного театра и как сценограф, Шерешевский выносит героев на красный, как и сама эмблема театра, планшет: сценическая площадка словно превращается в протяженную цирковую арену, на которой смешное по своей сути страшно. Здесь, как в жутком сне Марчелло, люди легко превращаются друг в друга, здесь к убийству относятся как к работе, здесь, как на ладони, видно, как путаница в людских головах может привести к полной неразберихе в их душах. Женившись ради того, чтобы «быть как все», герой не находит в себе любви к Джулии (Лидия Марковских), но обретает любовь в случайной встрече с женщиной, принадлежащей другому. Нисколько не сомневаясь, Марчелло в мелочах предает Джулию, но, не найдя ответного чувства в Лине (Надежда Черных), мысленно мстит ей, а убийцы мужа Лины, профессора Квадри (Олег Попков) доводят мысль эту до логического завершения…
Помимо Петра Шерешевского с Камерным театром также сотрудничают режиссеры Александр Кладько и Петр Васильев, Юрий Дормидонтов и Александр Никаноров, здесь играют Андрей Шимко и Олег Попков, Александр Эрлих и Роман Ушаков, Виктор Гахов и Александр Кочеток; украшают сцену Татьяна Каулио, Надежда Черных, Иланна Некрасова, Лидия Марковских, Светлана Циклаури, Ниёле Мейлуте и другие не менее замечательные актеры и актрисы.
В юбилейном сезоне Камерный театр решил не ждать подарков – ни от судьбы, ни от коллег, а активно делает подарки сам: уже несколько лет благотворительность стала для коллектива обыкновением. Театр дружит с коррекционным детским домом № 23, что находится в Петроградском районе, и регулярно принимает на своих спектаклях небольшие группы его учащихся. Также осенью 2014 года принял участие в благотворительной акции всероссийского еженедельника «Аргументы недели» «Подари детям мир знаний» в коррекционном детском доме г. Всеволожска, а в ноябре провел благотворительный спектакль «Путешествие Голубой Стрелы» для малышей из детского дома № 23, приуроченный к 50-летию известной сказки итальянского писателя Джанни Родари. Те, кто читал эту волшебную историю в детстве, помнит, что в ней рассказывается о том, как в новогоднюю ночь игрушки прямо из игрушечного магазина отправились к детям, родители которых не смогли купить им подарков к празднику… В очередной раз «Голубая Стрела» отправится к ребятишкам, обделенным родительской заботой, уже в первом месяце наступающего года. Тот, кто сам нечасто может рассчитывать на помощь, хорошо знает, что помогать ближним не только можно, но и должно…
Пульс неугомонного братства театральных людей, всегда готовых принять в свой круг единомышленников – зрителей, актеров и режиссеров, продолжает биться на Восстания, 41, и дай ему Бог не замереть никогда.

«Конформист» в Камерном Театре Малыщицкого

Захватывающее действо, после которого сложно заснуть, да и во сне вы будете видеть «геену огненную».
После таких спектаклей я ни за что не поверю, что в нашем театре есть цензура. Тут декаданс, мужчины переодеваются в женщин, а женщины танцуют с женщинами. Итак, «Конформист» в Камерном театре Владимира Малыщицкого – самая интимная и психически сложная премьера осени. Спектакль до краев полон душевными метаниями, которые, однако, никак не влияют на ход жутких событий. Но обо всем по порядку.
Сдав пальто, вы проходите в зал. Осторожно, идти нужно по ковровой дорожке, что лежит по периметру, потому что по центру – алая «геенна огненная» с очерченными контурами пары тел на полу, их покой тревожить нельзя. Садитесь лучше там, где не место зрителю: по другую сторону от основных рядов, в глубине сцены, чтобы за вашей спиной оказалось зеркало, а впереди – только «геенна». Вы чувствуете себя кокоткой в баре, зрителем модного показа, наконец, участником спектакля. Артисты подсаживаются прямо к вам, не прерывая лживой исповеди, признания в любви пополам с ненавистью и прочих важных разговоров. Вас это тревожит, вам может стать дискомфортно. Теперь вы понимаете, чего хочет доктор Марчелло? Комфорта. Вы же не хотите задумываться, так ли несправедлив был фашизм и не были ли антифашисты подлецами? Автор и знать не хочет, что мы расставили точки над I и знаем, кто хороший, а кто – плохой. Марчелло округляет решение своих личных проблем до глобальной победы фашизма, и, стоит вам выключить черно – белое восприятие проблемы, как вы почувствуете себя девушкой, которую после долгого одиночества на дискотеке наконец пригласили танцевать.
Итак, доктора Марчелло Клеричи «покупают» ставленники фашизма. Он – небогатый молодой человек из интеллигентной, но пропащей семьи. Его отец лежит в психбольнице, а мать гуляет с молодым любовником, что раздражает Марчелло. Хотя смириться с роем проституток вокруг фашистских функционеров он готов, как и с тем, что он не любит свою жену. Молодую красивую жену из богатой семьи, у которой нет вкуса и воспитания.
Молодая семья, наскоро склеенная из желания Марчелло стать «как все», а его жены – уйти от «друга семьи», который насиловал ее с 15 лет, едет в Париж. Там Марчелло должен «убрать» профессора, который учил его в университете, а теперь занимается антифашистской деятельностью. Ему это поручили итальянские фашисты, они же спонсировали свадебное путешествие». Забавно, как на этом фоне смотрится исповедь, без которой итальянец не может жениться. По сути, за пару грязных подробностей из своего прошлого Клеричи «покупает» у священника право стать законным мужем нелюбимой жены. Убийство – заказ политический, исповедь – заказ социальный. И там и там Марчелло в выигрыше, чем он очень гордится.
Тема «покупки» интеллигента, изо всех сил старающегося влиться в новый режим, средний IQ функционеров которого куда ниже, чем у него, неоднократно обыграна в нашей литературе, драматургии, кино. За «приспособленчество» Марчелло режиссер Петр Шерешеский увидел страдания, душевную вывернутость, болезненную подмену любви жаждой насилия и наоборот.
Итак, молодые едут в Париж, находят профессора, приходят в его дом, знакомятся с его женой. Марчелло влюбляется в жену преподавателя настолько, что готов перевернуть свой мир обратно с головы на ноги, верить в чудеса, забыть и фашизм и антифашизм. Но и профессор, и его супруга знают, зачем приехал Клеричи. Поэтому она не просто ненавидит Марчелло, но и обманывает его, а позже я явным наслаждением показывает, что мужчины ей неинтересны. Сцена в баре «Зеленый галстук», который как раз для «таких» женщин – одна из самых ярких в спектакле. Медленные танцы, антикварные бокалы и растерянный Клеричи, который болезненно приземляется после своих мечтаний и возвращается к плану убийства. Он должен лишь указать на профессора киллеру пожатием руки. Он вспоминает Иуду, он не хочет, что бы любимая женщина тоже умерла.
Впрочем, это все недостойные нежности. Конечно, их обоих убьют, и теперь фашизм должен, обязан победить, потому что иначе Марчелло зря вывернул себя наизнанку, зря встал в этот ряд. Нельзя же быть «как все» и при этом неправым.
Почему обязательно стоит идти на спектакль, в котором каждый актер играет по две, а то и три роли, а еще то и дело поднимают неприятные и даже опасные темы? Потому что это смело и тонко поставлено. Вызывающие, гротескные интонации тем более актуальны, что им нельзя сказать «не верю». Здесь все талантливо – игра актеров, решение сценического пространства и маленькие трюки со светом, декорациями и переодеваниями.

Сон наяву

В октябре в Камерном театре Малыщицкого состоялась премьера спектакля «Конформист». Режиссер Петр Шерешевский – маститый профессионал, в полной мере владеющий искусством драматической провокации, и на сей раз не пощадил зрителей. В течение 2 часов 40 минут они были подвергнуты непростому для сердца и ума опыту. В пространстве, где уже четверть века зритель и актеры сосуществуют в плодотворном счастливом единении, родилась история о человеке, который хотел только одного – стать нормальным, а в итоге оказался убийцей…
С первых же минут все происходящее на сцене более напоминает кошмарный сон, нежели реальные события. Зритель забывает о романе Альберто Моравио «Конформист», написанном 67 лет назад, и одноименном фильме Бернардо Бертолуччи, снятом в 1970 году, и видит историю сегодняшнего дня о человеке, который всеми силами пытается соответствовать традициям зомбированного общества, для которого не существует понятий чести и любви. На наших глазах разворачивается некий исследовательский процесс, в результате которого лабораторная мышь – то есть главный герой, доктор Марчелло Клеричи, – должна понять, «тварь она дрожащая или право имеет»? А если «право имеет», то на что, и что с этим правом делать? Перед актером Романом Ушаковым стоит тяжелейшая задача – он вовлекает зрителей в бесполезный бунт, в дискуссию о «нормальности» индивидуума в анти-нормальном обществе. Герой вступает в заранее проигрышную битву, ведь определить «нормальность» персонажа, вроде придуманного, а на самом деле сцеженного из общечеловеческого бульона, практически невозможно. Для этого требуется каноническое лекало, которое со времен Моравиа и Бертолуччи изменилось многократно и ко дню сегодняшнему пришло в виде жалко усеченном, трансфформированном до состояния морального уродца. То, что в середине прошлого века казалось нормальным, нынче представляется убого архаичным, не про нас. «Хамелеонистость» современного пантеона «героев нашего времени» удручает. Доктор Клеричи, лишенный родительской заботы в детстве, ежечасно насилуемый жизнью, окруженный не людьми, но карикатурами, не имеет элементарных представлений о любви, морали, свободе. Его мать (Татьяна Каулио), циничная и раскрепощенная дама, относится к жизни с позиции наркоманки, но молодые любовники и веселящее зелье лишь приближает ее к концу. Отец (Олег Попков), в прошлом майор итальянской армии, а ныне обитатель «желтого дома», считающий себя министром иностранных дел, откровенно пугает жену и сына оглушительным монологом во славу Дуче. И хотя хронологически герой переносится во время прошедшее, зритель прослеживает прямо-таки лобовую ассоциацию с днем сегодняшним. Становится страшно от «эффекта 3D» – погружение в чистилище, где находятся актеры, происходит на самом деле – от происходящего зрителей отделяют только ковровые дорожки.
Спектакль удивляет минималистской сценографией, в любой момент готовой к трансформации. По воле декораторов (Игорь и Григорий Храповицкие, Максим Киреев) лампочки по периметру сцены с помощью абажуров-домиков превращают пространство в ночной Париж, куда едет главный герой с женой Джулией (Лидия Марковских). В глубине сцены – стол, за которым попеременно восседают персонажи. Справа – пианино, с помощью которого расставляются музыкальные акценты. В противоположном конце сцены, почти под ногами зрителей – картина-зеркало. Но зрительная доминанта драматического полигона – меловые контуры двух лежащих фигур, мужской и женской, интригующие зрителя и дающие повод к неутешительным размышлениям о том, что «мертвые души» здесь на каждом шагу. Клеричи, его супруга, профессор Квадри и его вторая половина, министры, проститутки – все они похожи на героев брейгелевских картин. Двусмысленность слов и лживость идеалов, ускользающая истина, ложь, задрапированная под бренды и тренды, – на каждом шагу. Все эти люди «спят наяву». Но труднее всего Марчелло Клеричи, «пластилиновому человечку». Он мечется по жизни, потому что понимает – на какую сторону он ни встанет, для него все опасно, и, дабы уберечься, выбирает жизнь в угоду «удобностям». Не имея косточки характера, он позволяет вовлечь себя в грязную игру спецслужб и предает своего непосредственного учителя – профессора Квадри. Любопытна в спектакле смысловая переброска персонажей – сошедшего с ума отца Клеричи и профессора, отданного героем на заклание, играет один и тот же актер – Олег Попков. Жена профессора Лина (Надежда Черных) – она же Проститутка и Женщина с пышными бедрами, в которую безнадежно влюбляется герой. Только Роман Ушаков и Лидия Марковских – Марчелло и Джулия, фиктивные Ромео и Джульетта – единичны и однозначны. Временами спектакль напоминает фильмы Дэвида Линча – зрители и актеры бродят по мистическому лабиринту среди зеркал и опасных иллюзий, в одних и тех же телесных оболочках прячутся разные люди, пространство преломляется и открывает дверь в параллельную реальность, где мужское и женское лишено гендерных границ. Героиновый морок матери Клеричи добирается и до него самого – в момент, когда профессор-антифашист вербует слабовольного ученика, пытаясь переманить его на свою сторону, Марчелло видятся хичкоковские птицы, реющие над ним и его женой, вгрызающиеся в его сознание многократно повторяющимся «кар-кар». Париж оказывается демонической ловушкой, и в ночном ресторане «Зеленый галстук», своеобразном Гефсиманском Саду, Клеричи трансформируется в Иуду – крепким рукопожатием и поцелуем он предает Учителя. Через некоторое время мы узнаем, что у меловых контуров на полу есть имена – профессор Квадри и его жена Лина. Задание выполнено. Но Иуда XXI века быстро примиряется с кончиной своей личности, выбор сделан, жизнь продолжается. Может потому, что в век Интернета и высоких технологий героям библейских времен сложно конкурировать с идеей абсолютного благополучия, которой нынче принято поклоняться. Мораль, совесть, честь – архаизмы, почившие в лету. «Герои нынешнего времени» выбирают комфортный конформизм.